Ouran High School Host Club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.

Вы здесь » Ouran High School Host Club » Собственно сам флуд » Наше творчество

Наше творчество

Сообщений 361 страница 385 из 385


Собственно. Я по своей "профилировке" в аниме кругах - фанфикер или, если на "англицкий" манер, фикрайтер. По Оурану толком ничего не сотворил. В основном, паразитируем на Bleach & Code Geass. И если и писал, то мелко и на английском.

Вот две антикварные безделицы, которые имеют, более или менее, законченный вид:

Лирическое обращение Тамаки к Харухи:

Not weak enough

I implore you for a weakness,
For a tiny concession of yours.
Oh, I only beg of my fearless
For a more womanish pose.

Were you more delicate
I‘d never-ever hesitate
To grace you with my deeds:
I’d save you from the flames
And from the abyss of all seas,
I’d embrace your thin frame,
Shielding you from the rain,
From the groan of a storm
And the infinite pain.

I would cradle you in my arms
And the gentle haven of whisper,
I’d return all stars in your eyes
And I’d be the tenderest keeper.

But you’re not weak, for sure I know.
Nor delicate you are, my love, at all
You fear no water and no fire balls,
Waiting lonely through the storms
With an umbrella covering your brow.

So, I ask once more,
Please, be more delicate,
My love!

И пролог к планировавшемуся, ками знает когда, повести:

The season of anarchy

When you think that you found It, at the very same moment you lost It and when you think you lost It then you’ll find It.
Abu Sayd ibn Abi-al-Hayr


Now or never … and never came.

If two people love each other there can be no happy end to it.

Ernest Hemingway

He was gone. As well as the world. He took it with him without even looking back. The young blond man never witnessed the carriage and the girl in white.

It shouldn’t have happened. An unexpected, unbidden fortuity is not welcomed in those kinds of romantic stories where only miracles rule. It’s called Force Major and it has the power to either bring unique happiness or throw you into the deepest abyss of despair.

Suddenly an axle snapped. One violent jerk. Her resolve had been broken by the sharp crack. And her hope disappeared as the red cabriolet vanished over horizon. Foamy horses dragged the lopsided carriage for about hundred meters and stopped abruptly, panting . For a moment her world submerged in silence. She felt hollow like there was no blood in the vessels, no air in the lungs and no thoughts in the mind.

Not even a dull ache, not a shred of emotions.

Like an empty vase.


The same numbness that overcame the little girl who had been told about her mother’s death. Then, despite her father’s embrace she faced the Force of circumstance alone. But on that faithful day even Ryouji wasn’t there, by her side. Abandoned. She would be alone once again. The moment passed.

All together the bustling of rushing vehicles, loud shouting , drivers’ rude comments, heavy puffing of horses and then her own constricted breathing surrounded Haruhi Fujioka. She looked around, confused by the overwhelming ocean of sounds. The realization screamed in the chamber of her conscience, its echo reflected from the blank walls. There was no chance for her to deny the Power of reality. She never did try and thus she couldn’t let herself cry in the middle of a busy high way.

Because Haruhi Fujioka could’t afford tears. Not here and not now. And, perhaps, never. For she thought only a foolish man believed in the old proverb “Never say never”. She failed. And no one could mend it. The weak forget their failures while the strong build their life experience. Her mind acknowledged the fact that Tamaki Suoh most likely would not return to his beloved “daughter”. Somehow she knew that her enchanted prince had been erased from her existence. But not from her heart. For she was anything but oblivious. Haruhi would ignore those troublesome feelings until after tomorrow.

The time had not come yet.

More then that as surprising and insensitive it may seem Haruhi Fujioka hadn’t ever deplored that horrible twist of fate. And even as years swept past her she remembered it without regret. Because that annoying Force of Life works by its own ironical laws. Why? Maybe because , fortunately, that treacherous axle belonged to the rear wheel, not the front one.

The brunette in white firmly gripped the reins and horses pulled the broken coach dutifully towards the flank.

Отредактировано Kyoya Otori (2009-07-03 03:15:09)



О_О мои овации))))))))



Ааа, спасибо за комплимент.

Вот еще кусок... первая глава к Прологу, но она не дописана, к моему превеликому стыду. Все никак руки не дойдут ) На английском.

Откройте тайну сего форума, где опция "more"? А то я вынужден нерационально заполнять пространство текстом. Или оно тут как-то по-иному функционирует? Человек, привыкший к Борде и diary.

Chapter 1/ Some introspection here and some retrospection there.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Kyoya Otori (2009-07-02 16:50:30)



Kyoya Otori
))) жмите Оффтоп)))) он у нас вместо мора))



А опция "скрытый текст" вроде имеется, правда, загадочно работает. Значок замка сбил меня с толку. Спасибо за совет, милая Мисс. Впредь будем знать. ^^



скрытым текстом я не полюзуюсь))) но если так удобнее - пожалста))



Kyoya Otori
Очень грамотный английский. Очень сильный язык, в плане диалогов и повествования. Гуд!  :cool:



Спасибо ) Это мой основной иностранный язык.



Kyoya Otori
Не за что, это - мое основное призвание  ;)



Вы переводчик, филолог, англовед? *любопытствует*



Kyoya Otori
Нет, я по другой части. ))) Хотя англиский, так сказать, на уровне. Нескромно, зато правда.  :)



Драббл для meines unvergleichlichen Freundes в отместку.
Фэндом: Ouran High School Host Club
Название: Эти глаза напротив
Герои: Суо, Отори
Жанр: драма (а с ним всегда так…)
Дискламация: мое – только скромное исполнение

Свернутый текст

В приторном маслянисто-желтом свечении лампы его матовое лицо, оттененное ореолом волос, совсем близко, так что густой оттенок слоновой кости заполняет почти все вокруг, а воздушные струйки моего дыхания щекочут непоседливые волоски на его висках. Но даже это кремовое полотно – всего лишь фон, хоть, признаться честно, весьма и нежный на ощупь текстуры. Все же, весь я сфокусирован вовсе не на прямом, скульптурном носике, с изящно французским акцентом, и не на маленьком, чудно закругленном подбородке, и даже не на чуть приоткрытых, словно застывших в шепоте, губах цвета вишневой мякоти. Совсем нет. Более прочих черт меня волнуют они. Его глаза. Они своей неповторимостью, словно два всесильных магнита, приковали к себе все мое существо. Без остатка. И сосредоточенный, жаждущий уловить каждую крохотную деталь, взгляд мой устремлен только на них, как будто на райские врата, куда не позволено проникнуть простому смертному. Как же описать то, что, согласно моему мнению, неописуем?! В словах, тут же костенеющих на бумаге, я лишь смогу слепить блеклое подобие. Но пусть мне суждено впасть в эту непримиримую дилемму, все же… отдамся на волю аллегории.

Я смотрю на них… и мне видятся лучистое занебесье, где лазурь плавными волнами перетекает в ультрамарин и скапливается в полупрозрачные темно-лиловые аметисты и чароиты с фиалковыми вкраплениями. Природная оправа их – темная бахрома ресниц, пришитая к бледному подрагивающему полумесяцу века. Именно по ее вине во взгляде угадывается удивительно мягкая «бархатца», ласковая настолько, что хочется ее погладить кончиком пальца. Тихо напевают его сиреневые, как теплый июньский сумрак, очи о бескрайнем и бездонном для меня. Пусть и данный момент это утомленный дневной суетой ноктюрн: сквозь занавес усталости проглядывает целый потаенный мир, с рощами из радужных грез, с безбрежным океаном счастья и печали, с городами, где совсем недавно зажглись или уже затухли фонарики мыслей, где щедро распахнуты и стеснительно затворены окна сентиментов, с бесконечными галереями и огромными музеями воспоминаний. Я готов часами созерцать эти единственные в своем роде, непохожие друг на друга экспонаты. Но вот он смыкает глаза, сморенный моим пристальным вниманием и зовом ночи. И все на миг пропадает за плотной ширмой, захлопывая за ней весь цветастый калейдоскоп. А потом глаза снова открываются… по мановению его воли, и я тихонько касаюсь кожи, замирая сердцем.

Только не отводи глаз… трепетно умоляю тебя я в который раз.

Иначе... я совершенно сойду с ума.

Иначе... я потеряюсь, заплутаю, обронив скорбный след...

Иначе, я опять промахнусь, собьюсь, и линия ляжет неровно. Придется перерисовывать, а мы уже оба налюбовались друг другом. Бесспорно я сумею заставить себя продолжать эту изощренную обоюдную муку, а вечность – это манящая перспектива, но биологическая потребность, именуемая "сон"…

Я вздыхаю полной грудью, и маятникообразно встряхиваю кисточку, чтоб еще раз убедиться, что эти глаза напротив накрашены симметрично.



Kyoya Otori
Как же ты скучал, мон ами /Крепко обнял, рассмеялся/ Спасибо, очень красиво.. )))



Это была как раз та сладкая месть, которую ты попросил в другом драббле.

Отредактировано Kyoya Otori (2009-07-12 16:37:46)



Kyoya Otori
Интересно для кого она была сладкой - для мстителя или для того, кому мстили?)



Для обоих... естественно. Я сегодня в хорошем настроении.



Kyoya Otori
Понимаю, что не мне предназначалось, но все же вставлю свои две копейки.  :rolleyes:
Ода ничего, но, на мой взгляд, слишком громоздкие эпитеты.

Для примера:

Все же, весь я сфокусирован вовсе не на прямом, скульптурном носике, с изящно французским акцентом, и не на маленьком, чудно закругленном подбородке, и даже не на чуть приоткрытых, словно застывших в шепоте, губах цвета вишневой мякоти. Совсем нет.

Все же, весь я сфокусирован вовсе не на аккуратном, прямом носике, и не на маленьком мягком подбородке, и даже не на чуть приоткрытых, словно сладостно шепчущих губах. Совсем нет.

К концу предложения должно создаваться любопытство. Если же он не сосредоточен на таких красивых чертах, тогда на чем же? Это мы узнаем из следующего предложения... Но пока читатель разберется во всех этих сравнениях, выудит из памяти розоватую, с прожилками мякоть вишни, подумает над французским акцентом и догадается, что речь идет вовсе не о языке... Боюсь, он уже забудет, что от него хотели. ))

Как говорится, ИМХО  :tomato:



Kyoya Otori
Да же так... Значит надо пользоваться.. Вечеринка Хост Клуба в стиле Рококо?))



Suzume Otohima, это абсолютно нарочно. Такой прием: перенасыщение... как бы так объяснить: я как бы увожу читателя вместе со мной... я задумываюсь, вспоминая все черты, как бы сравнивая...  В общем, надеюсь, что мысль ясна. Хоть и да... это довольно узконаправленный драббл. На любителя.



Суо Тамаки написал(а):

Вечеринка Хост Клуба в стиле Рококо?))

Только не на этой неделе... тебе все и сразу подавай.



Я таки написал это в качестве подарка на НГ по флэшмобу... о_О

Для Тамаки-кунаНазвание: Пока что без оного - назовет получатель ^^
Автор: Hakusin (ужас-то какой! Я!!! Пишу ФАНФИК! Докатилсо... о_О)
Бэта: 4arli (огромное спасибо за качественную и конструктивную коррекцию мозгов))
Рейтинг: Да хто ж их разберет-то... ^^ Но ничего такого, поверьте…
Персонажи: Хицугая, Бьякуя, Гин, Мацумото, Ренджи и етсетера))
Дисклеймер: Я - не я, и хата не моя... Не мои это герои... не-мо-и! А этого, как его там… Кубо Тайто! Во!
Описание: Бред в честь НГ и только ради близкого мне человека … *>_<*. Опять же, про НГ в Сейрейтее (или как он там правильно пишется).

Вас когда-нибудь впихивали в тесное, совершенно неудобное, противно липнущее к коже капроновое изделие под названием "колготки женские"? Да? Хм… А при том, что вы парень?! Нет?
Вот и Хицугая Тоширо сейчас претерпевал эту муку, "терпеливо, стойко и мужественно перенося все тяготы и невзгоды службы в Сейрейтее" (Устав внутренней службы Сейрейтея, ч.1, п.3, п.п.2).
Молодой капитан десятого отряда старался, чтобы его лицо не отражало и капли того негодования, которое он испытывал, особенно по отношению к своему лейтенанту. Мацумото с явным, почти детским восторгом бегала вокруг и помогала одевать его в... костюм Снегурочки! А что поделать? Приказ Главнокомандующего, объявленный вчера на собрании капитанов, обсуждению не подлежал. "Обеспечить празднование Нового года своими силами". Для особо одаренных Ямамото пояснил, что развлекать подчиненных в целях укрепления их большой дружной сейрейтеевской семьи, будут сами капитаны. Точка. Разрешил лишь взять лейтенантов в качестве помощников. А жребий по распределению ролей... Ну, значит, такова судьба, и тут уж хоть пыхти в улыбающееся до ушей лицо собственной помощницы, хоть нет - всё одно придётся свою роль исполнить.
Пока Мацумото прямо на хмуром более обычного капитане подгоняла по размеру нечто среднее между отороченным белым мехом платьем голубого цвета и полушубком из парчи, Хицугая вспоминал - не без удовольствия - какой ужас мелькнул в глазах Кучики Бьякуи, когда тот прочитал на клочке бумаге свою роль - Дед Мороз. Не подумайте ничего такого, Хицугая-тайчо вполне сносно относился к капитану шестого отряда и даже уважал коллегу, но хладнокровие, пусть даже и внешнее, бесило и раздражало... иногда. И пусть лицо Бьякуи так и осталось маской, но глаза выдали, всего на один миг, на тот самый, когда он взглянул вниз, на Тоширо, оторвав от жребия глаза. Оставалось лишь надеяться, что Кучики не сорвется во время представления.
А вообще, роли на жеребьевке распределились так ("Утренник в Сейрейтее, блин..."):
1) Дед Мороз - 6 отряд ("Мда... No comments", - подумал Тоширо)
2) Снегурочка - 10 отряд ("Убейте меня лучше прямо тут")
3) Ёлочка - 8 отряд ("Ага, нормально, только пить неудобно будет")
4) Баба-Яга - 5 отряд ("Хм... даже довольным выглядит")
5) Волк - 7 отряд ("Могло быть и хуже - ладно, хоть не Заяц")
6) Заяц - 11 отряд ("Упс... а вот оно и хуже. О_О Кажется, сейчас что-то будет...")
7) Леший - 13 отряд ("Добрый у нас Леший будет")
8) Русалка - 2 отряд ("Судя по её лицу, ей тоже женская роль не нравится...")
9) Добрая Волшебница - 12 отряд ("Ну-ну...")
10) День - 1 отряд ("Он что, специально вытянул самую нормальную роль?")
11) Ночь - 9 отряд ("ну, хоть кто-то похож будет")
12) Зима - 4 отряд ("Мне бы её спокойствие")
13) Сказочник - 3 отряд ("Вот уж в точку!")
Так, принцип "Счастья всем! И чтоб никто не ушел обиженным!" опять не выполнен. Лейтенантам предписывалось помогать своим начальникам - подбирать костюмы, макияж грим, обеспечить моральную поддержку. Глядя на их наглые и едва сдерживающие смешки морды (у большинства, по крайней мере) после собрания, когда им уже все объяснили, Хицугае со вздохом подумалось, что лучше бы он сейчас был на задании в мире живых, что ли.


- Хицугая-тайчо! - из сонма воспоминаний его выдернул голос Мацумото прямо над ухом. Бедные его барабанные перепонки можно было спокойно начинать реставрировать. - Тайчо! Ну разве вы не красавица?! Ой! - подавив смешок (вернее, это был откровенный смех, со всеми вытекающими, вплоть до слёз), лейтенант десятого отряда показала на зеркало и поправилась. - Вернее, красавчик... - он развернулся к "отражающему душу".
Ничего хорошего ждать не приходилось. Однако, результат превзошел ожидания. Недовольная девчонка в голубом парчовом наряде, смешной шапке и красивых сапожках в тон смотрела на него, удивленно хлопая ресницами. "Это и называется "тушь"? Тяжеловато как-то... А что? Очень даже ничего так...", - подумал и тут же нахмурился, одернув себя и с ужасом, почти детским, поняв, что Гина и его подколок ему не миновать вот в ЭТОМ! Насмешек и идиотских ухмылок будет вагон и маленькая тележка. Даже перспектива сотрудничества с Бьякуей уже не так плоха казалась.
"Добром это не кончится..."
- Тайчо! Я забыла рукавички! - хихикающая Мацумото скрылась за дверью его кабинета, дав несколько минут тишины и покоя. Всё также хмуро глядя на своё отражение и пытаясь понять, чего ждать от капитана третьего отряда на празднике, он не сразу услышал негромкий, но уверенный и настойчивый стук в дверь.
- Войдите... - устало буркнул Тоширо, не отрывая взгляда от "девчонки" по ту сторону Зазеркалья. Снова вздохнув, спросил: - Чего тебе, Ичимару?
- Фи, как грубо... Такой молодой, и такой невоспитанный, Хицугая-тайчо. Ну да я не в обиде, - Чеширский кот умер бы от зависти, если бы увидел улыбку Гина в этот момент. Хицугая же лишь скосил глаза в его сторону, не повернув головы и ещё больше нахмурившись.
- А ТЫ почему не в костюме? - кажется, ответ он уже знал.
- А я Сказочник... - улыбка "Лисьей морды" стала шире, если такое вообще возможно. - Мне разрешили одеться по моему усмотрению, - Гин сделал шаг к зеркалу. - Я лишь хожу по поручению начальства, проверяю, как идёт подготовка к празднику. Вижу, что полным ходом.
"Так бы и дал в... лисью морду!"
- Ичимару... Скажи, за каким чертом ты на самом деле приперся? - только он закончил фразу, как вспышка света ослепила, а зампакто Хицугаи уже было обнажено и направленно в сторону потенциальной опасности. - Какого черта ты творишь?!!! Гин! - когда белые и алые вспышки перестали мельтешить под веками, тайчо десятого отряда узрел странность. Ичимару Гин держал в руках...
- Откуда у тебя ЭТО?!
- "Это" - что? - в очередной раз прикинулся шлангом Гин. Или попытался. - Ах, это... Это Кучики Рукия дала во временное пользование. С задания последнего принесла. Вот, учусь пользоваться - меня попросили еще и запечатлеть для будущих поколений шинигами все действо, - он повертел черную с серебристой отделкой коробочку в руках перед носом Тоширо.
Хицугаю распирало любопытство - о фотоаппаратах он лишь слышал. Но какой капитан станет показывать, что неравнодушен к человеческим изобретениям? Разве что Маюри-маньяк. А посему, Тоширо, с некоторым сожалением в душе, (но не на лице), глянув на черный предмет в руках Гина, отвернулся с независимым видом. Зря. Ой, зря... Потому что незамедлительно последовала вторая вспышка.
- Сзади тоже ничего так... Клевое платьишко! - медленно вдохнув, Хицугая прикрыл глаза и стал считать до десяти.
"Раз... я его не убью.
Два... или убью?
Три... меня посадят...
Четыре... или казнят.
Пять... ну его, может, ему надоест?
Шесть... это Гину-то? Ну-ну, мечтать не вредно".
До семи даже не досчитал.
- ...что у нашего "Деда Мороза" тихая истерика. Вы работаете в паре, тебе и решать эту проблему. Абараи не справляется. Удачи, малыш-тайчо.
В дверях Гин чуть не столкнулся с Мацумото, которая, преградив ему путь своими... хм... формами, подозрительно прищурилась на друга детства.
- Гин... тьфу! Ичимару-тайчо, что вы делали здесь, нэ? - Иногда она даже была полезна. Иногда.
- Я? Ничего особенного. Честно-честно. Заглянул на огонёк просто. Дай, думаю, проверю, как тут командование десятого отряда справляется. Фото я тебе отдельно пришлю, Мацумото-котайчо, - помахав камерой на прощанье, Гин, наконец, убрал свою пройдошистую задни...
"А, ну его!"
- Ну, и где эти чертовы рукавицы? - скепсис на лице Хицугаи с лихвой компенсировался энтузиазмом Мацумото.


- Войдите! – Крик лейтенанта совпал с тихим "Не входить!" Бьякуи. Кажется, Абараи сам не слышал, что их с капитаном пожелания не совпали. Взору юного руководителя десятого отряда Хицугаи предстала картина, достойная кисти художников.
Слово "беспорядок" мало передавало тот кавардак, который царил в обычно идеально вылизанном кабинете капитана Кучики. "Хуже, чем в моём..." Свои собственные мучения показались довольно сносными по сравнению с натиском красноволосого лейтенанта и холодной неприступностью Бьякуи в ответ. И даже то, что первый чуть не подавился в попытке сдержать смех, когда увидел Хицугаю при полном "параде", не вывело из себя. Потому как терпению Кучики оставалось лишь учиться. "И где тут Гин истерику-то увидал?"
Бьякуя невозмутимо писал что-то, сидя за письменным столом, лишь коротко взглянув на Тоширо и только, казалось, что он даже не слышит своего крикливого лейтенанта. А тот продолжил разглагольствования сразу после вежливого ("О, надо же!") приветствия вошедшего.
- Тайчо! Вы же не хотите сорвать празднование? Не так уж и плох ваш костюм! Вон, Хицугая-тайчо и тот одел девчачье!!! ("Убью заразу!") - он мельком бросил на полном серьезе Хицугае. - Милое платьице, кстати, вам идет, ага, - и снова повернулся к своему капитану. - А вы не желаете нарядиться в почтенного старца! Опозорите весь отряд!!!
кисть замерла над бумагой, на белом исписанном каллиграфически правильными иероглифами листе появилась не менее аккуратная клякса ("Кучики даже оную умудрился поставить изящно и красиво..."), Абараи вмиг заткнулся, Тоширо закатил глаза ("Это ж надо такое ляпнуть!"), а Бьякуя казалось, сейчас применит испепеляющее-на-месте-взглядом заклинание. Вот тут беловолосый капитан и понял, что именно имел ввиду под "тихой истерикой" Гин - кажется, дела действительно плохи.
- Хм... Кучики-тайчо, - решил все же вмешаться Хицугая, потому как влетело бы за провал и ему, - я только что из ставки одиннадцатого отряда... в общем, считайте, что нам тут всем ОЧЕНЬ повезло с костюмами.
На ответ он не рассчитывал. Хорошо бы хоть какую-то реакцию получить.
- Ты прав.
У Абараи разом отвисла челюсть. У Хицугаи бы она тоже отвисла, но... вместо этого, капитан, похожий на ребенка, заморгал от удивления. Потому что как Бьякуя сам (!) начал переодеваться.
Ренджи, восхищенно посмотрев на главу десятого отряда, кинулся помогать начальнику.
Все то время, пока шло переодевание Бьякуи в персонажа русского эпоса, Хицугая стоял у окна и наблюдал за тем, как тренируются члены шестой команды. Нда... попробуй тут не позанимайся на совесть с таким капитаном. Но и на своих подчиненных тоже грех было жаловаться, хоть и доставали, порой, их шуточки про рост и возраст.
- Хицугая... почему ты пришел? "Зачем?" не спрашиваю после визита Ичимару это ни к чему. Почему? - оказалось, что они остались одни, а Кучики, ну прямо как сам Тоширо давеча, пялится с кислой (читай - такой же, как всегда) миной на своё отражение. На немой вопрос коллеги, он ответил, что Абараи побежал за гримом.
Странно и совсем неподходяще смотрелся на аристократе до мозга костей красный до пят кафтан, шапка, похожая по форме на "снегурочкину", только алая, и рукавицы. "Ему не идет красное... В голубом он выглядел бы лучше".
- Мы выступаем вместе... - буркнул в сторону Тоширо, понимая, что это не ответ на заданный вопрос. Нахохлившись и скрестив руки на груди, он мрачно посмотрел на Бьякую и... прыснул со смеху.
- Ну и смотримся мы! Может, плюнуть на все и начать веселиться? - осторожно глянув на капитана, который был выше его, по меньшей мере, на две головы.
- Может быть... - задумчивость ответа и нехороший прищур не понравились, но и то хорошо, что не послал ко всем известным родственникам черта.


Теперь вполне понятно, что именно имел в виду Кучики, когда сказал о "небольших изменениях в сценарии".
Когда Хицугая, чувствуя себя последним придурком из всех шинигами (если не брать в расчет Маюри и Гина ), вместе с залом звал "Дедушку Мороза" ("Будь проклят капитан третьего отряда, якобы вскользь упомянувший на собрании о русских сказках"), он и подумать не мог о... таком вот.
Откуда Кучики достал подобное одеяние, даже думать не стоило, не только спрашивать. Правда, походило оно вовсе не на "Дедморозовское", а скорее смахивало на одеяние Санта-Клауса , только... Тоширо вздрогнул, четко услышав в наступившей тишине чей-то всхлип из зала, кажется, Рукии. Зато, аж заулыбался, когда увидел, что Ичимару, весь вечер щелкавший фотоаппаратом, подавился роллом, пять секунд назад запиханным в рот.
- Ну? Я подарки вам принес... хм... детишки. Чего рты разинули? - как обычно спокойным голосом спросил капитан Кучики. Остолбеневшие и все, как один, с отвисшими челюстями шинигами, буквально воззрились на аристократа, не смея и вякнуть. - Хм... я переборщил? - Это уже к Хицугае было обращение. В полголоса. Тот невозмутимо - раньше всех пришел в себя - пожал плечами.
- Есть немного, - сзади пьяно хихикнул "Ёлочка" ("Тоже очнулся от транса, видать"), под которой ошалевший "Зайчик" Кенпачи пялился на стройные ноги "Деда Мороза". Присвистнув, когда вернулся в наш бренный мир, он уже собирался отпустить комментарий по поводу увиденного, но тут к нему подскочил "Леший" и заткнул ему рот яблоком, объявив о наступлении Нового года. И точно, забили часы на стене, притащенные по такому случаю со склада.
Все, зашумев, будто разом очнулись от гипноза и начали поздравлять друг друга.
Шаг в сторону кулис и...
- С Новым годом, Хицугая-тайчо, - темные глаза смотрели в лицо Тоширо, и в них мелькали радость и даже веселье. Правда, всего пару секунд. Эти пару секунд Хицугая гадал, уж не шутит ли капитан шестого, но потом кивнул согласно, уже поворачиваясь к выходу за кулисами.
- С Новым годом, Кучики-тайчо, - и, уже отпуская портьеру, закрывавшую дверь, бросил через плечо, - а голубой тебе идет больше, - ткань, тяжело шелестнув, скрыла бурное веселье, царившее в зале, и глаза, все также сверлившие "Снегурочку".
И Хицугая уже не услышал, облегченно вздыхая в коридоре, тихого "Я знаю" по ту сторону двери.



Название: Опрос
Автор: flying_faraway
Жанр: юмор
Размер: миниатюра, совсем миниатюра
Герои: весь клуб свиданий + безымянный школьный журналист
Примечание: небольшое издевательство, на которое меня подтолкнула фраза из одного умопомрачительного фика по OHSHC. Ничего серьезного не ждите.
Дискламация: отрекаюсь!

- Суо-сан, как Вы относитесь к гомосексуальности?
- Из любви к людям я готов на все! (краснеет, но продолжает улыбаться)

- Оотори-сан, как Вы относитесь к гомосексуальности?
- Без комментариев. (захлопнул ноутбук)

- Хитачийн-сан, как Вы относитесь к гомосексуальности?
- Так же, как и Хикару. (бросает ироничный взгляд в сторону другого близнеца)

- Хитачийн-сан, а как Вы относитесь к гомосексуальности?
- Поинтересуйтесь у моего брата. (пожимает плечами)

- Все же, как вы относитесь к гомосексуальности?
- Угадайте! (хором)

- Ханинозука-сан, как Вы относитесь к гомосексуальности?
- Я люблю тортики! (впихивает большой кусок наполеона себе в рот) У...гошатесь! (протягивает тарелку)

- Моринозука-сан, как Вы относитесь к гомосексуальности?
- ...
спустя 10 минут:
- Если я отказываю девушкам, то это не значит, что я... хоть как-то отношусь к гомосексуальности. (невозмутимо утирает салфеткой заляпанного Хани-семпая )

- Фудзиока-сан, как Вы относитесь к гомосексуальности?
- Вы шутите, да? (мрачно смотрит впритык, выписывая на лбу собеседника крупными буквами "Идиот" )



Рама золоченая – это, все же, рама,
Форма содержанию роком всем дана.
Без цветка, пуста, будет ваза вазою?
И главнее что:
Форма содержания?
Формы содержание?
И ошибся кто
В этом описании, 
Форму выбрав "ты иль я"
Вместо формы "я и ты".

Да-да, это верлибр...



Уже как с четверть часа он в гордом одиночестве самого дальнего и острого (как ему казалось) угла залы пересчитывал смету предстоящего мероприятия. И уже в третий раз сбивался, так как пальцы беспардонно-рассеянно виляли, промахиваясь мимо нужных кнопок. А все потому что Оотори Кея, казначей Клуба, известный своей завидной концентрацией, не был в состоянии не только погрузиться целиком и полностью в математические операции, но и совершенно не мог толком управиться с элементарной арифметикой. Ибо, право, обыкновенно он разложил бы по полочкам подобную нелепицу щелчком пальцев.

Кстати, о звуках... в коридоре за дверью раздалось стаккато шагов. Синхронная озорная чечетка Хитачийн, промеж них, слегка скользящая, вынужденная тихая поступь Харухи, а за ними... следом чуть утяжеленный грузом в виде собственного кузена, но, все же, уверенно-размеренный марш Мори-семпая. Как правило, он никак не отмечал их прихода, пока не улавливал характерный сигнал позолоченный ручки. Но сегодня... он прислушивался. А вот и предсказуемый щелчок, потонувший в звонком минуете щебетания Хани-семпая, чем-то омраченном ре-миноре почетного травести и вторящем друг дружке мажоре неизменного дуэта. Ах, эти проклятые музыкальные ассоциации! Звуки... сейчас он более всего презирал звуки, с насмешкой изгоняющие пугливую Тишину в незримые щели. В этот момент ему отчаянно и, что несвойственно ему, иррационально хотелось, чтоб весь мир онемел навеки веков... а в голове перестала ткаться эта невыносимо навязчивая мелодия, напоминающая самую что ни на есть настоящую слуховую галлюцинацию! Когда же Кёя взглянул исподлобья на эти светящиеся живые лица, то немедленно проникся симпатией к фотофобии Некозавы Умехито. И его черной мантии... позволяющей хозяину мимикрировать под кластер мглы. И конечно же, все они не преминули заметить присутствие совсем посеревшего кардинала, хотя он упорно делал вид, что не замечает приближения двух рыжеволосых бед и радостей Клуба Свиданий. Вот же дрянной дар близнецов тут же тыкать на малейшую поломку в рутине...

- Кёя-семпай, а почему ты один? - прозвучал удивленно-каверзный вопрос в каких-то двух сяку от его ушей. Они подкрались ближе, нарушив устоявшуюся границу, загоняя глубже в угол....

- Да-да, где Милорд? У нас же на носу приём... неужели ты позволил ему заблудиться или срастись с очередной стенкой? - не унимались они.

Пальцы брюнета рефлекторно сжали края папки, а свободная рука отложила непослушный калькулятор. Он должен сохранять спокойствие... а не превращаться в жертвенное животное примитивной провокации! Хладнокровие... какое хладнокровие, когда и в голове и за ее пределами слышится настырное жужжание. Он так жаждал отмахнуться... от налетевших мух, но напрасно надеяться на то, что они отстанут, коли их не раздавить...

- Кёя-кун, а что с Тама-чаном? - с липким, как мед, беспокойством воскликнул подскочивший низкорослый старшеклассник...

- Хм? - поддержал его Мори-семпай?

Одна Харухи мудро передумала подражать любопытствующим товарищам, узрев явно потустороннюю ауру негодования, темно-фиолетового окраса, с языками пламени, заворачивающимися в замысловатые вихри... Впрочем, и без таких вот знамений рассудительная дева никогда не слыла конформистской. Естественный тип без комментариев с врожденной практичностью занялся приготовлениями...

- Так... все-таки, где ошивается этот венценосный индивид? - пропели вместе Каору и Хикару, и сие вылилось в ту самую пресловутую последнюю каплю...

Папка с треском захлопнулась.

- Откуда мне знать, где слоняется бренное тело Суо! - прошипел он сквозь зубы и поднялся с кресла...

- Но... - ахнули хосты, так как впервые за всю историю существование Всезнающее Око не было в курсе происходящего.

- Я не обязан располагать информацией о дислокации этого, как вы изволили выразиться, индивидуума в каждую секунду его жалкой экзистенции. В конце концов, я ему не мамочка! - выплеснулась на ошарашенные тропические брега ледяная волна подводного течения.

И тут настало столь долгожданное молчание. Даже мифическая цикада за кадром перестала стрекотать.

- Харухи, отработаешь за двоих сегодня... - приказным тоном обратился он к замершей с сервантом в объятиях Фудзиоке, а после добавил с пугающей ухмылкой, - и тебе воздастся... если не усугубишь свое положение прямо сейчас, устроив фарфоровое побоище, по крайней мере... и да, передай, пожалуйста, смету (он указал на испещренный столбцами иероглифов и цифр блокнот )... Та... Президенту.

- Хорошо, Кёя-семпай, - согласилась она, нерешительно кивнув, и поспешила водрузить поднос на стол.

- Прошу меня простить, господа... - отчеканил Кея напоследок и стремительно вышел вон из тени... за порог.



Два творения моего авторства:

За вот этот драббл меня Тамаки обозвал "сволочью". Я не виноват, это все происки музы...

Название: Заклинание
Автор: flying_faraway
Бета: читатель, коли ему угодно
Рейтинг: G
Жанр: драма
Герои: Фудзиока Харухи\Оотори Кея (!), Суо Тамаки (упоминается)
Дискламация: не претендую!
Комментарий: мы повторяем "люблю» и " не люблю" столько раз, сколько нам необходимо, чтоб окончательно себя урезонить. Приличный финал автор так и не смог «выфантазировать». Чтоб читатель хоть как-то смог разобраться в тексте, я выделила курсивом мысли Оотори. Ах да, это злостный, частично сюрреалистический гет, и Фудзиока младшая -"семе". Канон, какой канон? Строчилось залпом, для Музы.

Учитесь властвовать собою!
А.С. Пушкин, «Онегин», гл. 4, XVI

Свернутый текст

Урок литературы был обрублен на середине благодаря традиционному розыгрышу производства фабрики Хитачийн. Мудзаки–сенсей заменял в их классе впервые, явился в невинно-фасолевом пиджаке застарелого фасона и имел неосторожность задеть старшего из адской двоицы – изощренная вендетта, как маньяк из подворотни, неизбежно накинулась и растерзала жертву. Хикару и Каору, конечно же, с превеликим удовольствием, а главное, совершенно бесплатно скрасили настроение и наряд старомодного учителя. Он стремительно покинул аудиторию в экстравагантной обновке «а ля взбесившийся хамелеон», взамен него явился весьма рассерженный инцидентом куратор. Удрученный опытом, он отпустил невиновных и немногословных свидетелей с последнего занятия, в том числе заслуженного стипендиата, исключая, однако, двух его отъявленных приятелей и многострадальную старосту.

До официального срока открытия врат Третьей Залы, где давно не занимались Музыкой, Фудзиоке Харухи нужно было найти укромный уголок, чтоб уединиться в тиши с томиком господина Комацу, дабы плодотворно компенсировать полчаса пропавшей лекции. Ирония судьбы торжествовала, ибо Харухи поспешила запрятать свое бренное тело и утомленный дух непременно в злополучной мраморной Шкатулке.

«В конце концов, пребывание мне здесь обходится в 8 миллионов йен и в такое же количество нейронов. Почему бы хоть раз не воспользоваться этими стенами с пользой для себя?»

Через щели в зашторенных окнах едва-едва проскальзывали самые настырные лучи, пока люстры экономно дремали по распоряжению казначея Клуба. Однажды, после очередного ознакомления с кипой счетов, верховный хранитель бюджета поклялся собственноручно ввинтить бесконечно лучезарного президента вместо лампочки, если ему в следующем месяце придется возмещать перерасход электроэнергии. С тех самых пор пришедший первым окунался в полумрак с проблесками на полированных гранях убранства залы. Харухи вздохнула, закинула портфель на близлежащую софу с куртуазными изгибами и направилась, было, к рубильнику, в подсобку: но моментально застыла, вовремя уловив в зоне периферического зрения флуоресцентный огонек, затаившийся в дальнем углу.

«Голубоватый ананас – это определенно не к добру! Он может означать только одно… »

Хозяин ноутбука, на крышке которого и была выгравирована эмблема, - рядом. Харухи задержала дыхание, словно мышь, почуявшая в каждом позвонке зловещее присутствие кобры. У столика в кресле, слегка откинув голову назад, покоился четкий силуэт, который мог быть собственностью только одного человека.

«Он, что, тут спит? Чеееерт…уж лучше бы я наступила на мину…»

С дрожью в кончиках пальцев она внезапно вообразила себе , как повелитель сокровищницы восстанет из гибернации, беспощадно забьет ее до смерти гигантским инженерным калькулятором, а потом воскресит и шантажом заставит до вторичной жалкой кончины пахать без остановки за никчемную зарплату, не превышающую прожиточный минимум.

«А вдруг…»

Она нервно сглотнула выпрыгнувшее опасение. Ее глаза успели приспособиться должным образом к полумраку обстановки и обнаружить череду открытий.

Во-первых, от электронного секретаря Оотори тянулись тоненькие проводки прямо к…

«Наушники? Он что-то прослушивает? Небось, какой-нибудь доклад семейной спецслужбы… или же все-таки, спит...»

Харухи подалась вперед, что удостовериться в правильности одной гипотезы и опровергнуть вторую догадку. И тут же отшатнулась.

Во-вторых, на его лице постепенно рождалось такое выражение, которое казалось сущим абсурдом для Оотори Кеи.

«Семпай беззаботно улыбается! Так… что за галлюциногенные трюфели скормили мне на обед эти прохвосты, экспроприировав мой проверенный на токсины обенто!»

В-третьих, на нем не было очков, когда он распахнул свои глаза, и она запнулась об их дымчатый кварц:

- Кея-сем… семпай, извините, что потревожила! Я не подозревала, что Вы будете тут… тут… - ее красноречие сегодня бессовестно халтурило.

- Релаксировать, Харухи - миролюбиво опередил и определил он растерявшуюся особу.

«Релаксировать… надо же… »

«Эта штука на самом деле действует».

- Я не киборг, как некоторые, очевидно, полагают, - Оотори потянулся и лениво нажал на паузу, чтоб удовлетворить любопытство ранней пташки, - это, - он кивнул в сторону ноутбука, - называется аутогенной тренировкой.

- Что-то вроде внушения?

- Именно. Средство саморегуляции, можешь убедиться в его эффективности самостоятельно, - сказал Оотори и поманил ее указательным пальцем, - подойди ко мне. Для таких, как мы, сей инструмент перезагрузки и самонастройки незаменим.

Харухи присела на соседний диванчик и смущенно приняла из его умеренно теплых рук наушники. Промеж мягких динамиков полился магический речитатив в исполнении брюнета слева:

«… как будто приятный ветерок обдувает меня. Прохладным ста мой лоб, мои виски. Мышцы моего лица стали легкими , подвижными. Приятный холодок пробежал по шее, плечам, спине. Я становлюсь все бодрее и бодрее. Самочувствие отличное…»

Все это время старшеклассник пристально созерцал изменчивую гамму ее переживаний. Из недр его бессознательного вынырнул щепетильный инстинкт художника: он безотчетно запоминал каждую черточку Харухи, чтоб потом в сновидениях сотворить ее безупречный портрет.

«…Я как сжатая пружина. Готов действовать. Встать!»

И она вскочила, повинуясь гипнотическому приказу его голоса. Властные ладони толкнули Фудзиоку обратно, в бархатное сиденье.

"Уставился, как на Мадонну... и не стыдно! "

- Видишь, отменно работает – редкость в наши дни… - цыкнул Кея над ее ухом, - а теперь изволь поведать мне уважительную причину твоего преждевременного прихода.

- Я только планировала почитать рассказы Комацу в пока спокойном помещении, так как наш класс освободили пораньше - она явно строго придерживалась принципа: правда оправдывает лучше всего.

"Раз ты тут одна, то, следовательно, Хитачийн отбывают свое заслуженное наказание..."

«Почему я до сих пор слышу отголоски записи в моей голове… эти дорогущие грибы не отравляют только проклятых буржуев, потому что у них наследственный иммунитет к такого рода деликатесам... тьфу, ну и гадость же!"

- Настоятельно советую тогда «Канун банкротства»*. Весьма поучительная история для должников, - прервал он ее рассеянные раздумья, уже норовисто печатая столбцы данных в каких-то там таблицах.

«Это в рамках репертуара Кеи-семпая, наваждение минуло… все возвращается на круги своя».

Только вот его баритон продолжал заклинать ее без ведома носителя, даже после того, как под потолком поочередно вспыхнули хрустальными гроздями все до последней люстры.


В одно пасмурное октябрьское утро она поняла, что лишилась рассудка. А как еще было объяснить этот чудноватый* феномен? Та инстанция, что люди нарекли волей, разговаривала со своей обладательницей требовательным голосом Оотори Кеи. Он направлял ее и не принимал возражений. Харухи могла нудно спорить с ним, ругаться до позеленения, а потом просить о поддержке. Да, этот голос превратился в ее тайного советника и опору. Мелодичным речам Тамаки едва ли хватало места. В отличие от своего хозяина, настойчивый баритон не имел ни малейшего намерения уступать свои владения… и уговорить его никак не получалось.


- Что такое, по-твоему, любовь? – задала она ему извечную загадку, которой позавидовал бы с изрядной долей досады сам Сфинкс. Шафер в жемчужно-сером фраке настороженно поправил очки и уселся на стул, предвосхищая более продолжительную дискуссию, чем изначально рассчитывал.

«И за этим она вызвала меня сюда? Женщины, какими особенными не были… все они подобны калькуляторам: прибавляют проблемы, отнимают время, умножают расходы и делят имущество*».

- Хм, любовь, спрашиваешь… Что ж, посмотрим, как там нам когда-то на уроках эстетики твердили, любовь - универсалия культуры субъектного ряда, фиксирующая в своем содержании глубокое индивидуально-избирательное интимное чувство, векторно направленное на свой предмет и объективирующееся в самодостаточном стремлении к нему*, - процитировал он нарочито бесстрастным тоном, а затем добавил с легким налетом сарказма, - Но боюсь, это чересчур элементарная дефиниция.

- И звучит совсем глупо… и уж тем более не придает и толики уверенности волнующейся невесте, - нахмурилась Харухи и недовольно колыхнула слоистыми юбками, в которых, словно в глубоком сугробе, утопала ее миниатюрная фигурка.

- Прости, я преуспел в устрашении, но посредственно неумел, что касается утешения, - попробовал он отступить.

« Обманщик! Мужчины – все они только делают вид, будто не понимают женщин. Это им дешевле обходится*. Увы, тебе придется раскошелиться, милый друг».

- Я всегда думала, что Кея-семпай при желании способен абсолютно на все! – прямолинейно бросила она ему вызов.

«Увы, кое-что даже я не в состоянии себе позволить. Как и тому цветку, этим иррациональным чувствам суждено завянуть под толстым слоем штукатурки. Тамаки (вселенский идиот) любит тебя всей душой, ты… его. Как вы можете не быть счастливы? Нет… никаких вопросительных конструкций! Все должно быть утвердительно. Дотошно правильно, потому что у этой системы уравнения только одно верное решение при допустимом множестве значений».

- Это провокация, Фудзиока? – хмыкнул Оотори, - Ты сама меня вынудила. Сейчас я готов лишь произнести банальное: «Вы любите друг друга. И будете безмерно счастливы вместе».

«Мы… любим… друг друга… и будем… безмерно счастливы – как же бессмысленно говорить эту фразу самой себе. В моей голове твой голос никогда бы не проронил столь возмутительную чушь. А я верю и стараюсь следовать его наставлениям… а ты, похоже, предпочитаешь заглушать свое эгоистичное сердце иным мотивом. Даже вынужден. Вот так…потому что таковы законы людских отношений».

- Невыгодная формулировка, - парировала Харухи спустя несколько десятков шажков секундной стрелки и дотронулась рукой до зазеркального близнеца, - Вовсе не убедительно, Кея-семпай.

Оотори горьковато усмехнулся: «Туше, Харухи. Признаться честно, мне эта формула перестала помогать лет пять назад…»

- Суо совер… - начал, было, он заполнять чашу тишины под ее проницательным взором.

- Харуууухи! Доченька, ты еще не готова? - за дверью протянул напевно Фудзиока Старший.

«Сейчас или никогда…»

- Нам пора, - заторопился подытожить Кея в одностороннем порядке их беседу, но повременил пересечь порог. Метаморфоза ее лица в зеркале и скомканная в кулачке шелковая перчатка…
- Ответь, в обязанности шафера входит пункт: дотащить невесту до алтаря при любых условиях? – неожиданно поинтересовалось ее отражение серьезным полушепотом.
- Нет, Ранка-сан сопрово…Фудзиока, ты в своем уме!? - еще никогда ей не удавалось так его удивить, нет, поразить ударом молнии в самое ядро его процессора.
«Неужели она…»
- Я решила, - непоколебимо произнесла Харухи так, словно оглашала окончательный приговор на судебном заседании и сделала разворот в сто восемьдесят градусов.
- Что? – машинально уточнил он, уже зная ответ по упрямой складке ее губ.
- Все! - заключила она и небрежным жестом сорвала с себя фату.

-Госпожа Оотори, кто обучил Вас так стратегически все выстраивать?
- Вы близко знакомы с моим наставником, Семпай... или глубокоуважаемый Сенсей.
- А теперь, скажи, мне благодарить или проклинать богов?
- Они тут ни при чем. Мы зависим от нас с тобою. Ты и я - главные переменные.

Я никогда не представляла собой принцессу, заточенную в замке и беспрестанно грезящую о прекрасном спасителе, высокородном храбром принце на белом скакуне с разящим мечом и корзиной алых роз наперевес. Да, не стану отрицать: я боялась с детства оглушительных ударов грома. Но и над этой ребяческой фобией, в конце концов, удалось одержать победу (аутотренинг и тут сгодился). Где нынче водятся рыцари без страха и упрека? Хотите - верьте, хотите – нет: в объятиях дракона. Вот такое вот колдовство.

* Комацу Сакё, "Канун банкротства"
* чудноватый = чудной + жутковатый
* афоризм неизвестного авторства
* афоризм Ипохорской
* определение, взятое из новейшего философского словаря за 1998 год

Название: Приближенные
Автор: flying_faraway
Бета: I & Me
Размер: рассказик
Жанр: «мелодрама»
Рейтинг: PG-13
Герои: Отори Кея, Суо Тамаки и некоторые, за кадром.
Предупреждение: потенциальное ООС hic et undic, без романтической подоплеки, довольно много скучноватой пространной рефлексии и сам стиль написания можно окрестить витиеватым. Тем, кто возжаждет оставить свои критические соображения: прошу вас, не повторяйте «автозамечания» из шапки без конструктивного аккомпанемента – иначе, авторский перст вынужден будет указать Вам на пункт «Предупреждение» лишний раз, а это так обоюдно утомительно. Как Вы догадались, бету я не завербовала, так что, приметите ненароком ляп – донесите свое ценное наблюдение до моего внимания.
Дискламация: автор преклоняется перед создателями OHSHC. Хвала аббревиатурам.
Посвящается, конечно, mon charmant ami

Свернутый текст

- Кея! Этот софтбол – увлекательнейший спорт, получается, - бодро изрек блондин в полной экипировке, переступая через порожек, - и травматичный, одновременно, - добавил он досадную капельку дегтя в бочку меда, - лейкопластырь поперек лба мне не к лицу. Во всем виноват, конечно, ужасно-ужасно несносный близнец. Окаа-сан, ты обязан придумать наказание для Хикару за… за членовредительство! Я мог серьезно пострадать… а если б на моем месте оказалось наше ненаглядное дитя, ты себе только представь! – для пущей драматичности бэттер живописно потряс блестящей битой в воздухе, впечатленный собственной игрой воображения.

- Во-первых, ты ведь только что утверждал, что это достаточно рискованный вид спорта. Когда Харухи оказывала тебе первую помощь, ты сам же во всеуслышание и заявил со свойственной тебе бесстыдной голословностью: «Шрамы украшают настоящего мужчину», - поспешил пресечь жалобную тираду брюнет в темно-синей форме арбитра, вошедший в апартаменты вслед за экзальтированным юношей.

- Но… но… - попытался бурно, но невнятно возразить несчастный пострадавший.

- Во-вторых, во время подачи Моринодзуки-семпая зазевался именно ты, клюнув на дешевый трюк, - небрежно продолжил свою речь «адвокат дьявола», оппонентом ему тут же стал возмущенный донельзя взгляд визави.

- Так… так несправедливо! Нечестно! Ты защищаешь этого наглого, злобного хулигана! Мамочка меня не любит, - весьма обиженно пропиликал альт на одной певуче-скрипучей ноте.

- В-третьих, прекрати звать меня «Мамочкой», пожалуйста. Звучит крайне инфантильно, - машинально последовал укор младшего Отори, который незаметно для самого себя принял характерную стойку судии.

- Ты подбоченился… прямо как… - Тамаки прервал свое ироничное наблюдение и прыснул со смеху в кулак, - как… хе-хе… сварливая жена! В этот момент снисходительная (по мнению Отори), и хуже того, умиленная улыбка самаритянина отразилась в распаленном сознании Кеи вылитой факсимиле экземпляра, бесспорно одолженного из личной коллекции его сестрицы, Фуюми.

- Хватит уже забавляться, словно пятилетний мальчишка, - поздно спохватившись, сухо проворчал Кея и немедленно разрушил сомнительную позу. Он сделал пару шагов вглубь комнаты и демонстративно усадил сам себя на белую мякоть знакомой софы.

- Я жду, не дождусь, когда распечатают наши фотографии с матча, - как ни в чем не бывало своевольно переменил лейтмотив этот сияющий пульсар, - и у Харухи появится возможность показать своим друзьями, как замечательно она проводит свою школьную пору в Академии. Странно, правда, что они все считают, будто она – член клуба по софтболу… - задумчиво проговорил Тамаки, стягивая с руки тугую перчатку.

- Ты выдвинул на первый план необходимость этого мероприятия. Из более или менее благовидных соображений командного духа и неизлечимого сентиментализма. Я согласился на подобный маскарад ради надежной ширмы, предназначенной для сохранности репутации: в ее бывшем кругу могут неправильно трактовать такое щекотливо двусмысленное положение. Благодаря этому незначительному искажению действительности всем нам будет гораздо спокойнее, - тщательно расфасовал его собеседник все причины по полкам.

«К тому же, снимки разлетятся в течение часа, с лихвой окупятся все мои хлопоты», - указал про себя еще одну немаловажную выгоду казначей.

- Да, тут ты прав… - рассеянно ответил Суо, вздохнув. Он нечаянно смял в руке беззащитную бейсболку с эмблемой Клуба, а потом воскликнул, словно осененный откровением Свыше, - Знаешь, что самое главное? У нас, у каждого, наконец-то, будет семейная фотография хостов! Я повешу увеличенную копию в центре галереи ваших портретов!

Кея обреченно покачал головой, чуть приподнял за дужку очки и зажал двумя пальцами переносицу. На него накатила очередной вал утреннего зуда сердитости – рецидив аллергической реакции на чересчур раннее, резкое, вынужденное и почти лишенное всякой объективной компенсации пробуждение в выходной день.

- Семейную? Мы даже не дальние родственники. Ты неисправим: опять твердишь о смехотворном суррогате, уподобляясь блаженному, стоит уже… - Отори осекся: эфемерная улыбка товарища завяла, побитая безжалостными «заморозками». Ее хозяин чуть-чуть побледнел, в его недавно лучистых глазах больше не плясали искристо фиалки, они пожухли и окаменели, придавленные карнизом челки. Атмосферу, однако, не наводнила запатентованная аура мрачности и отчаяния, микроклимат по существу не переменился: непривычное затишье перед бурей? Обильный караван туч задержали на границе горизонта, неожиданно преградив путь глухим шлагбаумом самообладания.

- Ты… мне…мне надо принять душ… смыть… испарину… да, душ, - бейсболка была задушена в мертвой хватке, а затем брошена, безобразно скомканная, на безликую пустошь кровати.

«С какого сезона в ситуации фола он отдает предпочтение водопроводному крану, а не собственному источнику осадков?» - возник сам собой недоуменный вопрос, а вот задеревенелая, прямая спина Тамаки безмолвно испарилась за мутно-ребристой дверью ванной, смежной со спальней.

С поспешным отступлением раздражителя пропала и чрезмерная озлобленность, ничком уползла глубоко-глубоко в свою нору, чтоб впасть в спячку. Взамен он, совершенно непредвиденно, очутился наедине со своим вакуумом. Сдавливающим с непреодолимой мощью его Вселенную обратно в микроскопическую точку, в бесконечно малое ничтожество, вплоть до исчезновения. А все потому, что он по неосторожности оттолкнул загадочный, странный, но удивительный в своей уникальности параллельный мир, созерцая который, он раз за разом открывал новый потенциал для расширения своего естества. Без него он был бы обычным телом с ограниченной перспективой развития и роста, загнанный в консервативную схему его среды. И теперь он искренне раскаивался, пусть самую малость, но сожалел о сказанном, уличенный записью, воспроизведенной на магнитофоне услужливой памяти:

«Хватит уже забавляться, словно пятилетний мальчишка… звучит крайне инфантильно… - неужели это я… я так выразился? Вышло совсем по образу и подобию отца… хм, такой же чистокровный ханжа!» - нелестно нарекла его совесть. Кея отвернулся от немой стекловидной переборки, чтоб уставиться в прозрачное око другой.

«С одной стороны… я причинил ему обиду, задев, очевидно, тончайшие струны, с другой стороны… почему я должен снисходительно притворяться, как будто… будто весь этот милый его сердцу фарс не нелепая причуда или надуманная чепуха… а что-то… иное… не какое-то спонтанное скопление точек, а констелляция… разве он не понимает, что если объединенные генетикой и социумом индивиды не могут быть, чаще всего, близки друг другу, то посторонние, по сути, чужие люди, тем более, не проникнут сквозь незримую оболочку эгоизма, в которой мы все, без исключения, заточены…все намного сложнее устроено, а он склонен вечно упрощать… наивный идеалист… ох, эта его легкая и непринужденная детскость…» - критично рассуждал юноша, блуждая взглядом по контуру рассыпчатой кроны граба за окном. Постепенно октябрьский пейзаж размывался акварелью поверх небесного холста: осенний калейдоскоп красок бледнел пастелью под водянистой дымкой.


- Кея, ты не мог бы просмотреть мои наброски для грядущего праздника? Они лежат в верхнем ящике комода, кажется… - внезапно выгнала его из ущелья дум приглушенная просьба, призванная возвратить все на круги своя.

- Какого еще такого праздника, Тама… - спросил Отори, недовольный очередным капризом Его Величества и, в то же время, не без примирительного интереса. Но в ответ ему раздалась лишь натуженная дробь включенного душа, превратившаяся в аккомпанемент банному миннезингеру.

Elle avait les yeux clairs
Et la robe en velours…

«Терпи, Кея, терпи… когда-нибудь и тебе воздастся за все твои услуги и поблажки!» - вздохнул он и направился к эбеновому «сундуку», куда его легкомысленный товарищ традиционно складировал все самое драгоценное и мало-мальски важное, иными словами, абсолютно все бесчисленные «памятные» безделицы, а также мечты в бумажной стадии развития.

« Так, верхний ящик… ноты… Бетховен… ноты-ноты… Рахманинов-Шопен-Равель…ноты-ноты…де Бюсси… опять Шопен… и где, спрашивается планы? На оборотной стороне? С него станется… хм, надо же манускрипт… «Крошечная интерлюдия под...», не то… Верлен, «Сатурнические поэмы» - хм, хоть какое-то разнообразие… а вот! Папка, вроде как оно… с этим поклонником творческого хаоса никогда нельзя знать наверняка… надо же, алой ленточкой перетянул, эстет!»

Гладкая с позолоченными краями лента безвольно поддалась элементарной манипуляции, и брюнет торопливо запустил пальцы в прорезь, чтоб извлечь искомый выкидыш фантазии, но вместо небрежных эскизов перед ним застыл оголенный глянец фотографии…

La photo n’est pas bonne…

В кадре светловолосая дама держала за пухленькую ручонку чуть насупленного, с раскрасневшимся носиком малыша, ревниво сжимавшего материнскую ладонь и плюшевого, еще не потрепанного многочисленными перипетиями, бурого мишку. На миниатюрном личике было выгравировано отчаянно-настырное: «Не пущу!»

«Все же, ты тот, кто покинул ее… но так и не смог отпустить. В твоей игре – всегда мольба о близком человеке. И как я раньше не понимал? Кто мы для тебя, и кем ты для нас стал… »

На его лице зацвела полуулыбка, словно распускающийся по весне бутон на ветке шиповника. Кея аккуратно вложил фотокарточку в ее прежнее вместилище.

«Окаа-сан… ладно, чем бы дитя не тешилось, только бы не жеманное «Маман»… и сочинения Фрейда в лапах Хитачийн!»

…aimait la musique
Surtout Schumann et puis Mozart


Вы здесь » Ouran High School Host Club » Собственно сам флуд » Наше творчество